«Мы удочерим тебя, если тетя разрешит»
Фото предоставлено семьей Бейсеновых

Фото предоставлено семьей Бейсеновых

Русским эмигрантам запретили забрать сироту-инвалида из Приморья в Германию, потому что в случае их смерти ее якобы удочерят гомосексуалисты

Приморский краевой суд запретил семье русских эмигрантов Бейсеновых удочерить четырехлетнюю девочку-инвалида. Сейчас Эля живет в доме ребенка в Приморье, а ее потенциальные родители — в Германии. Основная причина отказа семье Бейсеновых заключается в том, что в Германии разрешено однополое сожительство, и, по мнению судьи, может случиться так, что там ребенка переудочерит гомосексуальная пара. Прокуратура Приморского края и усыновители подали апелляционную жалобу в Верховный суд.

«Реально помочь сироте можно только забрав его в семью»

Потребность помогать сиротам и детям-инвалидам у Юлии Бейсеновой была всегда.

– В детстве я мечтала, что, когда вырасту, усыновлю десять детей. Была детская отзывчивость и желание помочь всем беззащитным: бездомным животным, маленьким детям. В студенческие годы мы организовывали акции, экскурсии, праздники для детей из детских домов. Сердце защемило, когда я увидела отряд коротко подстриженных детей в одинаковых серых шортах, шагающий строем в организованный нами для них аквапарк, — вспоминает Юлия в беседе с РП. — После появления нашего первенца вместе с материнским инстинктом проснулось острое понимание того, как детям нужна мама. «Мой малыш сладко сопит у меня под боком, тянется ко мне своими ручками и уверен в том, что мама его любит. А кто обнимет детей в детском доме так, как обнимает мама?» — думала я с горечью.

С 2002 года Бейсеновы живут в Германии. Юлия — гражданка ФРГ. У ее мужа Алика вид на жительство в этой стране. Сейчас у них трое родных детей. В 2003 году Бейсенова присоединилась к волонтерам, работающим с сиротами в России, и с тех пор помогает им через интернет.

– Мы дарили подарки, организовывали лечение для детей со сложными заболеваниями, вывозили ребят из детских домов на экскурсии, со старшими детьми дружили по переписке. Один из моих главных проектов — «Невидимые дети»: индивидуальное шефство для детей из детских домов. Сейчас у меня трое подшефных ребят из «Невидимых». Со старшей из них, Светой, мы дружим семь лет, сейчас она вышла замуж и ждет ребенка. Все годы ее взросления я была «рядом» — пусть не географически, но, тем не менее, Света всегда знала, что у нее есть кто-то, к кому она может обратиться с вопросом, переживанием, радостью. Следующий этап «роста волонтера» — когда ты понимаешь, что и это полумеры, и решаешь, что, только забрав ребенка в семью, можно что-то для него реально изменить.

Фото предоставлено семьей Бейсеновых

Алик, Юлия и Эля. Фото предоставлено семьей Бейсеновых

В июне 2014 года Бейсеновы узнали о девочке Эле. Российские волонтеры искали ей лечение — у ребенка тяжелая патология рук и кистей.

– Постепенно сердце ныло все больше, и сильнее начало приходить желание не просто вылечить Элю, а забрать насовсем домой. После всех консультаций с докторами мы с Аликом еще раз взвесили свои силы и возможности и в августе 2014 года приняли решение, что удочерим Элечку.

Собрали такую кипу документов, которая нам и не снилась: в сумме в нашем деле — около тысячи страниц. В прямом смысле слова день и ночь мы занимались документами, ведь нас угораздило полюбить ребенка на другом конце земного шара, и, когда в Германии наступала ночь, Приморский край просыпался. А это значит, что спать некогда, нужно звонить, писать, согласовывать дальнейшие шаги, — вспоминает Юлия.

В марте 2015 года Бейсеновых поставили на учет как кандидатов в усыновители, они получили направление на знакомство с Элей. И полетели в Приморье.

«Эля — боец, и она совершенно мой ребенок»

– Я увидела маленькую, тоненькую, почти прозрачную девочку с отсутствующими, смотрящими в никуда косящими глазками. Эля совершенно замороженная стояла возле воспитательницы. Нарядное салатовое платьице с большущим белым накрахмаленным воротничком создавало такой контраст с этим одиноким маленьким существом! Ребенок никак не отреагировал на мое приветствие. Я уже знала, что Эля не из тех детей, которые бросаются к каждому встречному с криком: «Мама, забери меня отсюда». Эля строго различает «своих» и «чужих», поэтому я примерно такой реакции и ожидала. Я взяла девочку за ручку и сказала: «Меня зовут Юля, а это Алик. Мы пришли к тебе в гости».

В доме ребенка Элю научили максимально хорошо справляться с трудностями в руках. Она умеет заправлять простыню на кукольной кровати без единой складки, пускать мыльные пузыри. Играет с куклами Наташей и Вовой, любит книги. К концу встречи, как говорит Юлия, ребенок уже расслабленно сидел у нее на коленях и смотрел на нее сияющими глазами.

Всего Бейсеновы провели с Элей шесть встреч. «Элина мама пришла!» — галдели дети в группе, когда они заходили к девочке. Вскоре сама Эля уже рассказывала всем в доме ребенка, что скоро поедет на машине в Германию с мамой и папой.

Документы для суда Бейсеновы собирали еще пять месяцев: копии паспортов и свидетельства о браке, медицинские справки, справки об отсутствии судимости, справки с места работы о занимаемой должности, сведения об имеющейся недвижимости, ряд обязательств, например обязательство поставить ребенка на консульский учет в российском консульстве в Германии. Отчет о жилищных условиях с фотографиями комнат, биографии и отчеты о семье с фотографиями семьи. Нужно было пройти Школу приемных родителей с обязательным обучением. Кроме того, суд потребовал от будущих родителей пройти медицинские обследования в российских клиниках, а заключения от немецких врачей не принял.

– Но самыми абсурдными были требования целого ряда документов на тему однополых браков. Какое отношение имеют однополые браки к нам, обычной традиционной семье? Но на предварительном слушании в августе стало очевидно: отказ очень вероятен. По причине, ввергшей нас в абсолютный шок: мы с Аликом, после 15 лет брака, имея троих кровных детей, оказывается, можем в будущем разойтись и создать однополые партнерства. Мы ходили по клиникам и психотерапевтам, чтобы успеть привезти к дате судебного слушания медицинские справки, что тенденции к смене ориентации у нас отсутствуют, — говорит Бейсенова.

Перед судом Юлия и Алик еще раз встретились с Элей. Такая процедура. В этот раз ехать к ней было страшно: они не знали, как объяснить ребенку, что, возможно, видятся в последний раз.

– Эля нас сразу узнала, обняла, глазки засияли, и сказала тихонько, что соскучилась. Мы играли, смеялись, а перед расставанием Эля меня спросила, глядя прямо в глаза: «Ты завтра придешь?» Я ее обняла, чтобы она не видела моих слез, и ответила: «Элечка, хорошая моя, я спрошу одну тетю. Если она разрешит, я приду к тебе. А если нет — я больше не смогу прийти. Но я всегда буду тебя любить».

Справки о том, что Бейсеновы не планируют менять сексуальную ориентацию, помогли частично. Их перестали подозревать в разводе и будущих однополых браках. А в том, что они когда-нибудь умрут, не перестали.

– Проигнорировали обязательства братьев и сестер. Их у нас с Аликом на двоих десять взрослых человек, имеющих свои семьи и детей, и они готовы забрать Элю в случае нашей неожиданной и одновременной кончины. Проигнорировали тот факт, что однополые браки в Германии вообще запрещены, а разрешены только однополые партнерства, где сожителям нельзя совместно усыновлять ребенка. Проигнорировали даже тот факт, что усыновления в Германию никто не отменял, — перечисляет Юлия. — Не помогла речь прокурора, который был полностью на нашей стороне и просил удовлетворить наше заявление.

Выступления в суде сотрудников органов опеки и дома ребенка в поддержку Бейсеновых тоже не помогли. Как говорит Юлия, они подтвердили: с ребенком установлен тесный контакт, ему очень нужна семья, и эта семья полностью отвечает его потребностям.

– Суд принял решение спасти Элечку от мифического попадания в однополую семью. А то, что при этом ребенок лишается конституционного права на обычную семью, лишается мамы, папы, сестры, братьев, многолетнего сложного лечения и реабилитации у всемирно известного немецкого профессора — это не в счет, — возмущается Юлия.

Бейсеновы и прокуратура Приморского края подали апелляцию в Верховный суд РФ. Петицию в поддержку передачи Эли в семью на момент публикации этого материала подписали более 115 тыс. человек.

– Наши хорошие знакомые, семья Пошон, прошли в 2013–2014 годах через такой же ад. Они все-таки смогли забрать домой своего сына Рената, мальчика с инвалидностью, — надеется Юлия.

История российско-швейцарской семьи Пошон похожа на историю Бейсеновых до степени смешения. Только Бейсеновы оба родом из СССР, а глава той семьи — швейцарец. В 2013 году волгоградский суд запретил супругам усыновлять сироту Рената из-за якобы вероятности попадания его в однополую семью. Решение в пользу приемных родителей вынес Верховный суд. Детский омбудсмен Павел Астахов лично направлял туда свое заключение, что усыновление будет отвечать интересам ребенка.

«Судья надела на себя непроницаемый шлем»

– Разумеется, решение Приморского краевого суда незаконно. В 2014 году из России в Германию были усыновлены 46 детей, а в этом году, за неполные 8 месяцев, 16 детей. Судебная система России в целом внимательно относится к делам об усыновлении, особенно когда случай касается здоровья и жизни ребенка-инвалида, которому грозит медленное умирание в доме инвалидов, — комментирует РП адвокат Бейсеновых Александр Голованов, который защищал интересы и семьи Пошон. — К большому сожалению, Приморский суд не разобрался в ситуации и фактически лишает ребенка права на жизнь. В Германии браком признается только союз мужчины и женщины, только они могут усыновлять детей. Передача ребенка партнерству с нетрадиционной ориентацией исключена. Мнение судьи о том, что ребенок может быть передан в однополое партнерство, грубо и не основано ни законах ни России, ни Германии.

В том филиале краевого дома ребенка, где живет Эля, отказались говорить с «Русской планетой» о семье Бейсеновых и о решении суда, объясняя это защитой персональных данных ребенка. Начальник территориального отдела опеки и попечительства департамента образования Приморского края по городскому округу Елена Басова давать оценку ситуации также не захотела. Ответила лишь, что ее отношение и мнение не играют никакой роли, документы находятся на рассмотрении в суде, и остается только ждать.

Алик, Юлия и Эля. Фото предоставлено семьей Бейсеновых

Алик, Юлия и Эля. Фото предоставлено семьей Бейсеновых

Корреспондент РП обратилась и в Приморский краевой суд, но узнать мотивы судьи Оксаны Соловьевой, которая вынесла решение по делу, не смогла.

– Усыновление и удочерение — это закрытая категория дел, касающихся личности усыновляемого и усыновителей. Суд не разглашает такую информацию, не размещает в интернете и не дает никаких комментариев по этому поводу, — ответила пресс-секретарь Приморского краевого суда Нина Буланова.

– Отдел опеки, департамент образования, и.о. начальника отдела охраны прав детей и специального образования Евгения Бик — мы все за то, чтобы ребенка передали в семью, и нам непонятно решение судьи, — говорит РП председатель правления Приморского отделения Российского детского фонда Екатерина Хомечко. — В Германии очень хорошие достижения в этой области медицины. Пока Эля будет в детском доме, за ней будут хоть как-то ухаживать, а что потом? В 18 лет она окажется в казенной структуре — в доме инвалидов. Она повзрослеет, ей нужно будет ухаживать за собой. Я могла бы понять решение судьи, если бы русского ребенка внедряли в немецкую семью, вот тут были бы опасения. Но Элю хочет забрать русскоязычная семья, где еще есть трое родных детей, где чтят русские традиции, читают русскую литературу. Мое человеческое мнение — нельзя так жестко не отдавать девочку. Мы не оторваны от Германии, очень часто отправляем в эту страну детей на лечение, всегда можно контролировать семью, если это необходимо. Судья надела на себя непроницаемый шлем. Я, как председатель детского фонда, хочу связаться с Оксаной Соловьевой и узнать, какая у нее была мотивация.

Как рассказала РП президент благотворительного фонда «Волонтеры в помощь детям-сиротам» Елена Альшанская, устройство ребенка-сироты в семью должно проходить так: опека должна пытаться сотрудничать с кровными родителями, отказавшимися от дочери, если это безрезультатно или невозможно — искать ей семью в России. И уж если этих возможностей нет — соглашаться на иностранное усыновление. По информации от Юлии Бейсеновой, в деле есть 20 (!) отказов российских семей, куда органы опеки пытались устроить Элю.

– В России лишение родительских прав происходит проще и чаще, чем в любой европейской стране. Так как работа с кровной семьей ведется минимально и некачественно, а серьезной поддержки родственного устройства нет, ребенок очень быстро теряет всякий шанс вернуться в семью. Те страны, где путь к лишению прав короток, становятся источником для международного усыновления, — говорит Альшанская. — Я, конечно, за то, чтобы Элю забрала семья Бейсеновых, они хорошие люди, и девочке там будет точно лучше, чем в детском доме. Она как ребенок с инвалидностью последняя в очереди, где придут и попросят дать ребенка в семью. Поэтому семье стоит бороться. Версия насчет того, что девочку может переудочерить гомосексуальное партнерство, абсурдна. Российская семья может переехать за рубеж в любой момент, что угодно может случиться. Это надуманный повод, можно просчитать миллион рисков и не отдавать ребенка ни в какую семью. При грамотном юридическом сопровождении в случае с Элей я верю в перспективы позитивного разрешения этой истории.

Как можно вылечить Элю

– В России есть клиники, которые занимаются подобными заболеваниями. Однако перспективы лечения и реабилитации в Германии идут гораздо дальше. Немецкие клиники переставляют пальчики, вытягивают опорную и соединительную ткани, восстанавливая почти полную длину рук. Как косметически, так и функционально приводят ручки к почти «стандартному» уровню. Если возникнет необходимость протезирования, то в Германии имеются очень сложные устройства, например бионическая рука Микеланджело. Процесс лечения кардинально отличается: вместо громоздкого и тяжелого для детской ручки аппарата Илизарова, применяемого в России, в Германии делается мини-система вытяжки, ношение которой значительно легче и менее болезненно переносится маленьким ребенком, — рассказывает Юлия Бейсенова. — Лечение в Германии будет долгим, многоэтапным, для нас уже разработали многолетний предварительный план реабилитации. В итоге Элечка сможет не только полностью себя обслуживать, но и освоить практически любую профессию, учиться, работать, заниматься спортом.

«Беременная должна понимать, какие “грабли” существуют в этот период» Далее в рубрике «Беременная должна понимать, какие “грабли” существуют в этот период»Как новый кризисный центр во Владивостоке поможет сохранять молодые семьи Читайте в рубрике «Титульная страница» Михаил Ефремов. Давно народныйИсполнилось 55 лет замечательному актёру, которого злые языки предлагают лишить звания Михаил Ефремов. Давно народный

Комментарии

Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Не пропустите лучшие материалы!
Подпишитесь на «Русскую планету» в социальных сетях
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»