Марионеточное государство
«Мы в некотором смысле театр педагогический». Фото из архива театра кукол

«Мы в некотором смысле театр педагогический». Фото из архива театра кукол

Сотрудники приморского театра кукол — о фаст-фуде, боли в руках и всемирной отзывчивости

Приморскому краевому театру кукол в этом году исполняется 75 лет. Юбилейный сезон уже открыт. Как театр конкурирует с Бэтменом и Винкс и почему сотрудникам дают молоко за вредность — в репортаже «Русской планеты».

Улыбка Табакова

Трехъярусному залу со сценой почти в 130 квадратных метров скоро исполнится век. Здание чуть старше самого театра кукол. Я единственный зритель на репетиции.

– Идешь — и прямо улыбайся. Знаешь, как Олег Табаков расплывался в котячьей улыбке? Ну, пробуем!

Худрук театра Виктор Бусаренко пробует новую актрису Алену Закомолдину. Алена — выпускница хабаровского Института искусства и культуры. Вместо другой артистки она пришла в спектакль «Про Аленку и гусенка», который идет в приморском театре уже 10 лет.

– Еще раз. Еще раз, — бесстрастно повторяет из зала худрук. И в конце концов вскакивает и начинает танцевать, показывая, как надо: «Еще кружочек, вокруг себя покрутись. Вот так, и точка!»

Улыбаться, как Олег Табаков, должна не сама Алена, а ее куклы. Вот такое требование. Пока у нее не получается.

– Вы вместе кланяетесь и говорите: «Спасибо»! — кричит из-за пульта звукооператор в последнем акте, тоже обращаясь не то к актерам, не то к самим куклам. Дальше по сценарию должна идти музыка.

Джульетта отправлена

Виктор Бусаренко — заслуженный деятель искусств РФ. Он поставил более ста спектаклей в театрах Владивостока, с куклами работает с 1993 года.

– Наш театр был организован в конце декабря 1939 года, и формально юбилей должен быть в эти дни. Но сами понимаете, ни о чем другом, кроме Нового Года, люди думать не будут. Поэтому традиционно «передвигаемся» на следующий год. День рождения запланировали на 20 марта, — говорит Бусаренко.

– Что покажете в юбилейном сезоне?

– Во-первых, запланированы бенефисы. Уже прошли три вечера ведущих актеров театра: Виктории Яскиной, Алексея Белова и Вадима Перфилова. А 7 ноября роль бенефицианта исполню я. Это будет вечер в шутливом и одновременно мистико-фантастическом духе, этакий моноспектакль «О ведьмах, НЛО и черной магии». Мы даже билеты продавать не будем, просто откроем двери, и все желающие смогут прийти в гости. Во-вторых, проходят фестивальные поездки. В августе мы были в Южной Корее. Буквально на днях вернулась группа актеров с Дальневосточного фестиваля «Папа Карло» из Петропавловска-Камчатского. Также ожидаем обменные гастроли с кемеровским театром и фестиваль в Нерюнгри. И в-третьих, спектакли. В этом сезоне зритель увидит разные произведения: и зарубежную драматургию, и мировые шедевры, и советские постановки, и сказки из детства. Ближайшая премьера — сказка венгерского драматурга Дюла Урбана «Все мыши любят сыр». Самые маленькие зрители увидят пушкинскую сказку «О рыбаке и рыбке» — постановка Романа Легкодухова. К юбилею Победы возобновим один из лучших спектаклей последних лет «Ястребок». Это трогательная, выразительная, патриотичная история — пьеса о Великой Отечественной войне, что большая редкость для театра кукол. Три года не играли ее за неимением главной актрисы.

Кроме этого, будут и «Кошкин дом» по Маршаку, и «Сон в летнюю ночь» по Шекспиру. В последней постановке Бусаренко обещает задействовать всю труппу и превратить спектакль «в большое зрелище в жанре комической феерии».

– Мы в некотором смысле театр педагогический, так как участвуем в процессе воспитания. Маленький ребенок, попадая в зал, во-первых, учится вести себя в обществе, аплодировать артистам. В то же время, театр, на мой взгляд, должен сочетать два качества: поиск и консерватизм. Последнее — это упор на вечные нравственные, духовные ценности, на традиции, в частности на русскую литературу и наши сказки. Параллельно мы показываем детям и лучшие образцы зарубежной культуры: Францию — в сказках Шарля Перро, восточную эстетику и пластику — в корейской «Чудесной истории Син Чхон», Скандинавию — в сказках Андерсена. Таким образом, приучаем детей любить Родину и уважать культуру других стран. Воспитываем всемирную отзывчивость.

– Как театр общается с «компьютерным поколением»? Вам тяжело конкурировать с веб-культурой?

– Тревожит зависимость детей от гаджетов. Иногда во время спектакля я наблюдаю за зрителями с балкона и вижу, что у многих, особенно подростков, в руках включенные телефоны — хотя мы просим их убирать. Все внимание ребенка сконцентрировано уже не на сцене, а в дисплее. И так мы теряем главное — коллективные переживания. Ведь это радость — вместе смеяться, вместе замирать, вместе аплодировать. Быть частицей силы под названием «зрительный зал» — удовольствие, которого ребенок не должен лишаться ни в коем случае.

Понимаете, есть искусство, а есть театральный фаст-фуд, — продолжает режиссер. — Нечто в яркой упаковке, но сомнительного содержания. Я перечитываю в электронных библиотеках сотни пьес, прежде чем мы найдем, что предложить нашему зрителю. И поверьте, сегодня библиотеки пестрят халтурными пьесами, сделанными на раз, небрежно. Кроме того, сегодня во многих пьесах активно используют популярных у детей западных персонажей: Бэтмена, Халка, Винкс. Зачастую такие постановки почти не дают пищу для размышлений. Ребенок черпает оттуда агрессию, эгоизм. Мир и так очень жесток. Не надо множить жестокость. Именно поэтому мы не хотим разговаривать с детьми через таких персонажей, мы знакомим зрителя с лучшими образцами мировой литературы.

– А это окупается?

– Лукавить не буду: с трудом. Мы держимся за счет государства. Если бы существовали на свои доходы, то билеты подорожали бы раз в пять, что очень жестоко по отношению к зрителю. Поэтому работаем в режиме постоянно недофинансирования.

Театр кукол ежегодно получает от государства 25 миллионов рублей, и только 8-9 миллионов — самостоятельный доход труппы. Львиная доля денег уходит на зарплаты. В театре работают 60 человек, и средняя зарплата работника, по признанию художественного руководителя, ниже усредненного заработка по краю.

– Кроме того, с доходов каждого спектакля мы отдаем порядка 20% на авторские гонорары. Ну и конечно, есть другие немалые статьи расходов: коммунальные услуги, транспорт, — говорит Бусаренко. — Недавно новая напасть появилась: навязывают ГЛОНАСС. Вот уж не представляю, как мы без этого раньше обходились? Только установка обойдется в 30 тысяч рублей плюс ежемесячное обслуживание — 1,2 тысяч рублей. Я уже прошу: «Ради Бога, отстаньте от нас». Я не знаю, на какие средства юбилейный буклет издать. А тут ГЛОНАСС. Два года назад закупили мы новое световое оборудование, а поставить до сих пор не можем: денег нет на монтаж.

Но даже при всем этом, говорит режиссер, есть одно табу. В приморском театре кукол нельзя экономить на спектакле. Куклы всегда должны быть яркими.

Любовь по-детски

«Все мыши любят сыр» — это, как говорят в театре, «малышовый вариант “Ромео и Джульетты”». История непонятой любви серой мыши-мальчика Шомы и белой мыши-девочки Фружи. Чувства пары не принимают враждующие семьи, отличающиеся друг от друга только цветом шкурки. Трогательный спектакль о социальном равенстве ставит заслуженный артист России, актер и режиссер Владимир Кахно. На сцене он уже 35-й год. Его голосом на этой сцене говорил Людоед из «Кота в сапогах». Он играл Кентервильское привидение, Царя из «Садко».

– Нужно думать куклой. Она — продолжение актера. И я бы не сказал, что я оживляю куклу, скорее наоборот. Вообще кукловождение — это талант от Бога. Ты можешь хорошо петь, показывать блестящую актерскую игру. Но если ты не чувствуешь куклу, то все бесполезно. Кому-то вовсе не обязательно долго учиться: просто дано, и все, — говорит Кахно.

– У вас, наверное, руки постоянно болят?

– Еще как. У кукольников руки отваливаются всегда, независимо от того, в первый раз ты берешь куклу или уже несколько десятков лет на сцене. Сложность не в том, как удержать. Просто все время спектакля рука словно живет отдельной жизнью, через нее передаются все чувства — ну, по моей теории. И такое неестественное положение с поднятой вверх рукой и задранной головой, конечно, не проходит бесследно. Шейный остеохондроз и хрипотца в голосе — профессиональные болячки актеров театра кукол. Хотя мы на такие мелочи внимания не обращаем.

Первое, что делает Владимир, когда приходит в театр — здоровается со своей куклой. Говорит, это не примета — традиция.

Сплошная бутафория

Театр кукол начинается не с вешалки, а с художественно-бутафорского цеха. Само слово «цех» едва ли подходит этому небольшому помещению. Две вытянутые комнаты, больше похожие на коридоры. Среди кусочков ткани, лоскутиков, разноцветных ниток, пайеток, бусин, красок, кистей и бутылочек всех цветов и размеров ютятся четыре мастерицы. Полный штат — шесть бутафоров и главный художник. Человек непривычный, то есть я, сразу улавливает навязчивый запах клея.

– Ого, какие ароматы, — говорю.

Девушки улыбаются:

– Сегодня почти не пахнет. Вот когда мы дружно открываем тюбики «Момента» и начинаем декорации клеить, тогда с ума сойти можно. Нам последние два года даже молоко дают за вредность.

Сейчас декораторы делают фигурки мышей.

– Голова из папье-маше. Внутри деревянный скелет. В движение его приводит гапит — такая деревяшечка для управления, — рассказывает главный художник театра, член Союза художников РФ Людмила Тимофеева. — Ручки управляются тростями. Всего нам надо сделать восемь кукол. Каждая будет со своим характером.

– Материалы частично закупаем, частично из дома или от знакомых приносим. В нашем производстве отходов не бывает, все идет в дело, — говорит декоратор Татьяна Яськова. — Куртка у мышки Шони — это джинсы в прошлом, а ручки обтягиваем капроновыми колготками.

– Стиранными, — уточняет другая мастерица Татьяна Попова.

– А душа у куклы есть? — спрашиваю я.

– Конечно, иначе бы она мертвой была, — отвечает декоратор Ирина Цыпылова.

Кроме кукол, сотрудникам цеха нужно успеть сделать декорации. Площадку для росписи художницам заменяет одна из стен помещения — она в кляксах всех цветов радуги.

– Цех-то совсем  крошечный, — говорит Цыпылова. — У нас нет зала для росписи. Вот и приходится то здесь моститься, то на балконе корячиться, то в холле, то на сцене. В драме (драматическом театре — Примеч. Авт.) — там целое поле футбольное, хоть зарисуйся.

«Лишние руки», как говорят декораторы, на работу в театр идут с трудом. Прежде всего из-за зарплаты, которая составляет 15 тыс. рублей.

Все они марионетки

На кукольном складе, если хорошенько поискать, можно найти кукол разных видов: штоковых, гапитно-тростевых, марионеток, ростовых, паркетных, перчаточных петрушек. Ревизию не проводили давно. Но по примерным подсчетам, на складах приморского театра хранится около двухсот персонажей. В среднем, каждая кукла живет лет двадцать. Потом ее ждет реставрация или «путевка» в самое таинственное и укромное место театра — склад списанных кукол.

В крохотной комнате, скорее напоминающей чулан, главный художник Людмила Тимофеева показывает мне любимых кукол из прошлого: настольную Бабку-Ежку со спрятанной внутри погремушкой, уникальную двуликую куклу из «Сказки о мертвой царевне», паркетного гнома и тяжеленную Девицу-красу.

– Кукол мы не выкидываем, — поясняет Тимофеева. — Они у нас лежат, мы их периодически будим ото сна. Со старого спектакля кукол, конечно, не берем в новые постановки, но если нужно порепетировать, почему бы и нет. И куклы продолжают жить на сцене даже после списания. А порой просто достаем посмотреть, как куклу делали 25 лет назад, как у нее ручки деревянные выточены. Сегодня мы эту технологию уже почти не используем.

Главный художник достает из облака пыли метровую деревянную негритянку. Марионетка «работала» еще в 80-х годах. Весит 8 килограммов. С ней работали сразу две актрисы.

– Сейчас таких не делаем, — поясняет Тимофеева. — Нынешние актеры отказываются работать с таким весом.

Хотя в целом, по словам Людмилы Тимофеевой, технологии изготовления кукол в театре не изменились за последние 30 лет. То же папье-маше по пластилину — «Меняются только клей да бумага».

Слово, которое чаще всего говорят разные сотрудники Приморского краевого театра кукол — «традиция». Им здесь верны, их передают от одного поколения актеров к другому. Благодаря этому некоторые спектакли живут на сцене десятки лет: «Красная шапочка», «Приключения колобка», «Машенька и медведь».

– У нас театральным человеком может стать не только режиссер или актер, но и монтировщик сцены. Здесь одно из двух: либо ты любишь этот театр, либо нет, — говорит Виктор Бусаренко.

Конец Тоннеля Далее в рубрике Конец ТоннеляКак живет приморский поселок, который, по расчетам демографов, должен исчезнуть через 17 лет Читайте в рубрике «Титульная страница» Telegram разделит судьбу LinkedIn«Сторонники Павла Дурова рано празднуют его победу», - полагает эксперт Telegram разделит судьбу LinkedIn

Комментарии

Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Интересное в интернете
История, политика и наука с её дронами-убийцами
Читайте ежедневные материалы на гуманитарные темы. Подпишитесь на «Русскую планету» в соцсетях
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»